White horse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » White horse » Прошлое и Будущее » Beim ersten Mal tut's immer weh


Beim ersten Mal tut's immer weh

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место: тату-салон «München».
Время: 31 октября 2011 года.
Действующие лица: Аделине Гриммер, София Рейн.

Утром она торжественно поздравила Диту, Дитриха (забавно, какое совпадение, почти Лелик и Болик) и всех остальных с днем Реформации. Конечно, они тут все такие евангелисты, а сама Лине главная христианка всея салона. А пентаграмма на шее - это так, оно нечаянно.
На вечер планировалась попойка, плавно перетекающая в ночь. А с кем она будет, решится на месте, не самый животрепещущий вопрос. Не то чтобы девушка чтила кельтское Колесо Года, но Самхейн был поводом гульнуть ничуть не хуже прочих. Ну и где-то в глубин души она все же смутно уважала древнюю традицию. Хотя искренне не понимала американской манеры наряжать детей пугалами и отправлять на поиски сладостей. Их что, дома не кормят? Так по деточкам этим, в большинстве своем, горькими слезами плачут диетологи.
Ну а самой нарядиться  - почему нет. Так, чисто символически. Их лучшее украшение это их кожа, и если раздеть каждого из присутствующих здесь, то получатся не менее яркие образы, чем созданные купленными на ярмарках карнавальными шмотками.
...а если содрать ее, повесить яркими флагами на стены, подтверждая направленность деятельности салона, то останется голое мясо, кровоточащие тела, и они станут так похожи друг на друга, словно и не было разницы.
Скальпель проворачивается в пальцах. Ногти отросли бессовестно на полсантиметра, а это не есть хорошо. Если вполне можешь оказаться в постели с девушкой, то к чему такие травмоопасные когти? Ни одна не скажет спасибо за поцарапанную слизистую. Сама бы не сказала. Сама бы вывихнула чужую руку с такими дополнениями. Грубый секс прекрасен как факт, но вот эти повреждения такие мерзкие.
- Добрый день, я бы хотела проколоть пупок, - раздалось от двери.
Ада страдальчески поморщилась, потому что уже по голосу, по манере выговаривать могла предсказать, что ее ждет. Хоть в прорицатели записывайся.
Гламурная деточка, нежно-хрупкая, вся такая ухоженная, она будет смотреть огромными перепуганными глазами на полую иглу, а слезы и стоны начнутся уже с того момента, как зажим сомкнется на складке кожи. И ее надо будет то ли уговаривать, то ли отвлекать, потому что если пирсинг останется в ее памяти чем-то ну совсем уж страшным, это плохо, это таки дурная слава.
Бросив скальпель на подоконник, она сползла с кресла, на котором валялась последние полчасика. У стойки администратора обнаружились две девицы. Две блондинки. Одна с выжженными перекисью волосами, другая, что характерно, натуральная. И голос явно принадлежал первой, потому что жеманные манеры просто написаны на лбу.
- Ну, пойдемте, - довольно равнодушно бросила Гриммер. Пять минут дурдома, и снова можно лениться.

+1

2

София могла понять все. Буквально все, что преподносила периодически окружающая ее действительность, будь это очень оригинальная и нестандартная гостья отеля, с такими же нестандартными до чертиков желаниями, или же просто пятно от кофе на новых белых чулках. Однако желание одной своей знакомой-подруги проколоть пупок никак понять не могла!
- Это же больно, ты что, не понимаешь?
Доводы, которые та приводила, тоже не впечатляли: то ли модно, то ли круто, то ли будет ой как красиво, то ли просто видела у кого-то модного и крутого и захотела и себе тоже. С сомнением натягивая пальто, София мысленно пожала плечами.
Глупость какая, я бы себе ни за что, никогда…
Ее тело было идеально нетронутым ничем, включая загар, родимые пятна, веснушки, особенно выдающиеся родинки и уж тем более, что-то похожее на пирсинг или тату. Она родилась идеально белой, такой и осталась, ничего, в принципе, не предпринимая для этого, видимо, просто судьба оставаться фарфоровой куколкой с каминной полочки. Минусы были, особенно в виде повышенной чувствительности кожи, на которой синяки могли остаться даже от простого нажима пальцами. Поэтому научилась интуитивно, не глядя огибать все края столов, стульев, стараться не ронять на себя ничего особенно тяжелого, иначе живопись по телу была бы обеспечена. А тут – целый пирсинг в живот! По крайней мере для ее эмоциональности это выглядело именно так.
Пойду хотя бы ради того, чтобы посмотреть, на что это будет похоже и… и как она будет орать!
С каким-то чисто ослиным упрямством все же направилась вместе со знакомой, и до самой двери салона продолжала трудолюбиво отговаривать ее, хотя, с другой стороны, тело принадлежало этой самой знакомой, а, значит, и дело было исключительно ее.   
- Так ты не…
Как только знакомая решительно распахнула дверь салона, обе замерли на пороге, оглядываясь и замолкая одновременно. Знакомая с восхищенным испугом, София – нахмурив светло-русые бровки и внимательно рассматривая все внутри.
Красиво…
Страха лично у нее не было, она сама ни за что не далась бы ни на одну лишнюю дырочку, поэтому, помедлив, двинулась вперед первой, первой же оказалась у стойки. Голос заставил насторожиться, а появление мастера, который должен был, видимо, колоть, ввело в легкий ступор. Девушка выглядела так, что София, до сих пор остававшаяся совершенно спокойной, сейчас подавила желание попятиться и удрать. И не потому, что та была некрасивой или ужасно некрасивой. Скорее, наоборот, но…
- Да, пойдемте.
Машинально направилась за приглашающей, едва не врезалась в застывшую уже теперь с окончательным ужасом в глазах подругу, снова нахмурилась и пихнула ее в спину, заставляя двигаться.
Интересно, как это будет… вот так вот возьмет иглу и…
Задохнулась от страха, который вдруг тоже накинулся откуда-то сверху, заразившись, сглотнула и мужественно потопала вслед за уже добравшейся до мастера знакомой.
Если что – закрою глаза. Но…видеть хочется!
Со стороны создавалось стойкое впечатление, что обе пришли как минимум на казнь.

+1

3

О, да мы еще и боимся. Воистину, это прекрасно. Нет, они все боялись, все эти девочки, в первый раз придти к пирсеру жутко, но кто-то старался сохранить невозмутимое выражение лица, кто-то хорохорился и наглел. У этой же в глазах плескался такой беспредельный ужас, что Ада на миг почувствовала себя тираном, каких свет не видывал. Интеллекта там, что характерно, не плескалось, а ведь гламурную кошечку сюда никто не тянул. Ну вот кто бы? Подружка, что ли? Оценивающим взглядом скользнув по хрупкой блондинке, она чуть заметно покачала головой. Эта явно не могла. Слишком невинная с виду. О, разумеется, в тихом омуте черти водятся, но от этой девочки ощущалось, нет, от нее пахло жертвой. Запах, от которого тянет встать в охотничью стойку. Так пахнет для хищника добыча, и волчица в засаде никогда не перепутает нежную косулю с грозным оленем.
Впрочем, а разве она в засаде? Она на работе, и одна из них точно работа. Теперь вот только интересно, пересилит ли девушка себя или все же откажется в последний момент. Это и хочется, и колется, причем колется в прямом смысле, а мама, может, и не велит. но разве кто-то ее спрашивал?
- Вы можете подождать здесь, - приветливо окликнула Софию администратор, молоденькая австрийка с яркими тонкими дредами до лопаток. Такие вот позитивные девочки улучшают настроение постоянным клиентам, а таких вот впервые пришедших настраивают на менее боязливый лад.
Ведь они все как представляют салон? Верно, как пыточную, где сумасшедшие размахивают своими железками, так и норовя оттяпать от тельца кусочек послаще. А что там за тельце-то, пф. Иногда приходят такие дамочки, что у Аделине руки бы не сомкнулись вокруг их так называемой талии. После них хочется долго и маниакально мыть ладони, потому что мягкие округлости приятны глазам и пальцам, но вот это...это неописуемо.
Но все же, все же, девица пересилила себя и поплелась за голландкой, даже не спотыкалась на ходу, только нервно кусала аккуратно подкрашенные карамельным леском губы.
- Ну что Вы, я не кусаюсь совершенно, - Ада улыбнулась, не разжимая губ, чтобы не травмировать психику клиентки еще больше. Ей и так, кажется, хватило лицезрения картины работы тату-мастера. Вот а что такого-то? Словно странной формы маркер, из-под него выходят линии, только в глубине кожи, всего-то и делов. - Располагайтесь.
С помощью нехитрых манипуляций она опустила спинку кресла. Можно колоть, конечно, и стоя, но нет гарантии, что клиентка не грохнется в обморок от новых впечатлений.
Подумав, Лин принесла из шкафа планшетку с барбеллами со стразами. В самом деле, и зачем такой девочке простая сталь или титан. Блондиночка, поколебавшись, ткнула пальцем в украшение с зеленым камешком. Ну хоть не розовый.
- Может, анестезию? - Ой, и не любит же ее Адочка, просто до безумия. Да и глупо это, перед тем, как сделать прокол, еще и укольчик всадить. Те же яйца, только в профиль, зато потом обеспечены славные ощущения в виде отходящего слабенького наркоза. Боль не такая уж страшная, вернее, не страшная совершенно, собственный прокол она делала себе сама, просто от скуки. - Будете снимать? - Вопрос к сопровождающей. Обычное дело, только этим развлекаются, как правило, ребятки другого склада. Выкладывают потом на YouTube с забавными комментариями. - О, только чтобы лицо в кадр не попало, я сегодня не при параде.
Шутливая интонация. Тихо, тихо, девочки, без нервов, мастер хороший, а салон вообще замечательный, сейчас все сделаем в лучшем виде. А потом кое-кому пару месяцев мучиться с обработкой прокола, но это уже проблемы не голландки.

0

4

Во все глаза рассматривая окружающее и тщетно пытаясь отыскать инструменты будущих «пыток», София машинально оглянулась на окликнувшую ее девушку и улыбнулась, мгновенно оттаивая. Та не выглядела опасной абсолютно, даже если бы стояла сейчас с тесаком в руке.
А еще эта прическа прикольненькая…
- Нет, если можно я посмотрю.
Страх куда-то подевался – ну не могли в помещении, где стоит такая милая девушка, кого-то расчленять, просто не могли. Поэтому уже с более адекватным видом снова вернулась к нашим баранам на заклании в лице подруги, и с напряженным интересом на мордочке принялась наблюдать дальше. Не отрываясь, затаив дыхание и…
- Не кусаетесь? Поче…то есть, да, конечно.
Вот теперь смутилась, из-за постоянной рассеянности внимания, занятого сейчас осмотром обстановки, вопрос получился наредкость двусмысленным. Создавалось ощущение, что София лично страшно разочарована, что эта вот мастер тату не кусается!
Я не имела ничего такого в виду! Но если сейчас начну извиняться и оправдываться, буду выглядеть настоящей, законченной идиоткой! Сделавшей бы честь любому первому месту в любом конкурсе идиотов.
Быстренько отвернувшись к стразам и с любопытством оглядывая их,  с сомнением оценила выбор подруги – та уже вовсю кивала, соглашаясь с анастезией, почему-то в голову пришла парадоксальная мысль, что сама бы никогда не подписалась на обезболивание, и это София, которая боли боялась, как огня!
Уложили, красиво спрашивают… может, не так все это и ужасно. Но я бы – никогда и ни за что.
Твердо укрепилась во мнении и тут же снова смущенно заулыбалась.
- Нет, что вы, просто посмотрю, как это происходит.
Снимать? Ну нет, зачем, ей итак сейчас…а я буду еще мобильником в нос тыкать?
- У вас отличное лицо сегодня.
Совершенно серьезно отнеслась к шутке девушки-мастера, внимательно «ощупывая» ее лицо своими огромными зелеными глазищами.
- Не бойтесь, я не буду вас снимать.
Добросовестно успокоила Аделину, которую, наверное, никто еще не уговаривал не бояться до сих пор…И снова внимательно принялась наблюдать. Теперь весь страх приходился исключительно на долю подруги – та беспомощно раскинулась в кресле и едва сдерживалась, чтобы не удрать.
Как же хорошо, что меня не трогают этой…штукой!
Облегченно выдохнула и окончательно расслабилась. Ей было хорошо.

0

5

- Почему? - а она все же услышала этот оборванный на середине вопрос. Как назло, верно, деточка? - Я сегодня сытая, но порой и правда кусаюсь.
Сказав это вкрадчивым голосом, Аделине улыбнулась, демонстрируя девушке острые клыки. Носферату, симфония ужаса. Незнакомые люди порой шарахались от обаятельного оскала голландки, а у нее, как у немцев, австрийцев и других представителей данной ветви национальностей, была странноватая мимика, и даже искренняя улыбка могла выглядеть то ли жутко, то ли идиотски.
Отвернувшись от маленькой скромницы, Гриммер занялась пока ее подружкой, успевшей уже задрать майку и оголить живот. Ну что за несусветная глупость - придти за пирсингом пупка в облегающей синтетике? Почитать интернетик мы, кажется, не додумались. Гугл придумали идиоты. Приложив серьгу к коже, она на глаз оценила, как ляжет украшение, и в местах входа и выхода иглы отметила маркером точки. Или же это была глупая процедура, потому что обезбаливать место прокола решила все же не инъекцией, а мазью. Мало ли, какую аллергическую реакцию выдаст эта девчонка, зачем бы Аде потом судебные разбирательства и прочая дрянь? Вот когда принесете справочку о переносимости лекарственных препаратов, тогда пожалуйста, да хоть эпидуральную, чтобы вся нижняя половина тела отнялась.
Из тюбика выдавив немного мази прямо в пупочную впадину, нанесла вещество на стерильную салфетку и прикрыла сверху.
- Нужно подождать, пока подействует. Не стоит волноваться, - нервы дают учащенное сердцебиение, а от этого сильнее бежит кровь. Кровь пахнет вкусно, но не когда она смешана с антисептиком и не когда обладательница крохотных ранок стремительно зеленеет и зажимает руками рот. Особенно забавно это выглядело с одной клиенткой после прокола языка. Привкус во рту. Только ради этого привкуса Ада делала бы себе новые дырки. - Хотите морально подготовиться и стать следующей?
Тогда лучше уж точно выйти, зажмуриться и зажать уши руками, чтобы не наблюдать за реакцией подружки, нервно ерзающей сейчас по креслу и все пытающейся разглядеть, что именно наносят сейчас на спину задорно жужжащей машинкой широкоплечему парню с выбритыми висками.
Поймав изучающий взгляд блондинки, Ада выгнула вопросительно бровь, а от ее слов рассмеялась. Надо же, какие очаровательные комплименты. Искренность порой так подкупает.
- Разве только сегодня? - игриво поинтересовалась она у девушки, которую видела впервые. Их так сладко смущать. Наблюдать, как розовеют щеки, как они приоткрывают рот, пытаясь что-то сказать, но не находя слов. Словно выброшенные на берег золотые рыбки. А ты, детка, исполняешь желания? - Я ничего не боюсь.
Сообщить доверительно и подняться со стула. Если бы не было каблуков, голландка была бы ниже этой девушки, но ботиночки добавляют роста.
И было в движениях что-то хищно-тягучее, плавная стремительность, с которой обогнула кресло и коснулась светлы волос стоящей, отводя их в сторону, оголяя скрытое мягкими прядями оголенное ушко. Совершенно чистое, без малейших следов проколов. Ноздри затрепетали хищно. Это такой сладкий вызов - видеть чистый лист, на котором столько всего можно изобразить. Вызов - эта чистота в темной обители порока и анархии. Ада просто не могла мириться с отсутствием металла на чужом теле. Просто и категорически не могла.
Пальцы, еще не спрятанные за тонким латексом, притронулись к мочке уха, погладили слегка. Теплое. Такая гладкая на ощупь кожа. Давно не прикасалась к подобному, очень давно. Даже классических жемчужинок в обрамлении золота не носила пришедшая, и это так...заманчиво.
- А Вы... - о, всего лишь вежливой интонацией. Этим английский не нравился. В нем "ты", "вы" и "Вы" не разграничены никак, это дико неудобно. - Проколем, пока Ваша подруга дожидается действия анестетика?

0

6

София ожидала от этой странной девушки-мастера чего угодно, и когда та все же расслышала ее неосторожное замечание, уже приготовилась улыбнуться в ответ. Но то, что оказалось во рту мастера, заставила испуганно замереть с приоткрытым ртом и даже затаить дыхание.
Клыки! У нее там… внутри… настоящие клыки, она улыбалась ими только что, я видела!!!
Атеистка по натуре, сейчас она была готова срочно поверить в любой набор богов, чертей, прочих мифологических личностей, лишь бы в том же ряду оказались и вампиры.
- У вас… вы…
Снова замолчала, понимая в легком ступоре, что спросить у незнакомого человека, который собирается почти резать твою подругу, не вампир ли он, как-то не комильфо. Поэтому храбро вцепилась в какой-то прибор под рукой и осторожно попыталась еще раз заглянуть девушке в рот. Незаметно так, просто чтобы убедиться. Мастер больше улыбаться не спешила, теперь непосредственно занимаясь делом. Снова слегка успокоившись и решив, что подумает об этом завтра (с), подошла поближе, наблюдая за процессом.
А ничего такая работа…наверное.
С сомнением прикусила губку, прикидывая, смогла ли она бы колоть живое и теплое тело. Мысленно вздохнув пришла к выводу – не могла бы.
Да и больно им, наверное, хотя пока никто не кричит тут…пока.
Заметив, что девушка неожиданно оказалась совсем рядом, смущенно попыталась отстраниться, и растерянно захлопала длинными светлыми ресницами, обычно придающими взгляду эффект легкой дымки. Пальцы девушки без разрешения коснулись ее волос, а потом и мочки уха, которое тут же из белоснежного вспыхнуло нежно-красным, как и остальная часть Софии, впрочем.
- Нет!!!
Заорала так, что подруга едва не выпрыгнула с кресла, нервно облизнулась, глядя в глаза спрашивающей, глубоко вдохнула и почему-то продолжила шепотом.
- Ннннет, не надо мне ничего прокалывать, я ужасно боюсь и очень вас прошу.
В процессе нервного и горячего объяснения, придвинулась к лицу мастера вплотную, умоляюще глядя в глаза своими зелеными изумрудами, как будто та уже силой приковала ее к креслу, зафиксировала голову и пытается отрезать ухо тонкой пилочкой для ногтей. В итоге последнее слово выдохнула практически ей в губы.
- Не надо.
Спохватилась, отстранилась и быстренько принялась успокаиваться, ругая себя за неожиданную вспышку страха на чем свет стоит…
Вот я дура…!

0

7

Это был маленький котенок.
Они такие очаровательные, особенно когда шипят и скалят крохотные клычки в попытке казаться больше и страшнее, отпугнуть, спастись, показать что-то. Силу? Вероятно.
Это было очень мило. Птичка уже попалась в силки, и теперь, в отчаянно попытке высвободиться, только сильнее затягивает петлю. Не на горлышке. Впрочем, на хрупкой шейке веревочные узлы смотрелись бы красиво, Ада уже успела это оценить. Или кожаная полоска с шипами, только не внутрь, ради всех богов. А впрочем...белое на красном - классическое сочетание, и собирать губами кровь с ключичной впадинки так сладко.
Покраснела. Румянец хочется слизнуть, будто это легкий клубничный сироп на сливочном пломбире.
Крик режет слух. Остро диссонирует с физической близостью в пространстве. Это неправильно, жертва не должна кричать. Жертва должна смотреть молча на приближающегося хищника.
- Тсс, - с улыбкой. Прохладные пальцы прижимаются к губам запрещающим жестом.
Ради всех богов, милая моя. Не кричи ты так.
В самом деле. Крик просто не поможет. Кто-то придет на помощь? Все заняты своим делом, и никто не мешает кошке играть с мышкой. Можно считать, что сотрудники салона с придурью, но доминантные замашки Дит и Ады все воспринимали как самую чистую норму. Да и что может быть ненормального в том, что приносит удовольствие?
Подруга там, на кресле, она тоже жертва, но она жертва банальная. Жертва обстоятельств и природы, не давшей мозгов, но откупившейся смазливой мордашкой. Каждому свое счастье.
А эта - настоящая жертва, виктим, которого чувствуешь за километр, и от этого по коже бегут возбужденные мурашки, вдоль позвоночника и вниз. Чистый лист, который можно украсить по своему разумению, всего лишь немного убедив девочку в необходимости и красоте. А ведь это красиво, сталь пронзает тело в самых неожиданных местах, сливаясь в узор. В напоминание, метку, что угодно.
И Аделине готова была голову дать на отсечение, что эта девочка чиста. Он нее женщиной не пахло. И даже если у нее был кто-то, был секс, то столь же невинный, как она вся. В конце концов, наличие тонкой пленочки не делает человека безгрешным.
- Боишься? Нет, не нужно бояться, - голос мягкий и вкрадчивый. Тихо. Не шепот, но едва на грани слуха, и сильнее слов слышно приказ.
Интонацию повеления.
Удивительное совпадение, но сегодня линз нет, и в зеленые глаза смотрят карие - тоже с зеленью. Темные, странные, хамелеоны, полные тьмы. Не цветовой, но глубинной.
Это захватывает. Такая игра, где высокая ставка и ценный приз. Совершенно не играет роли, что может желать и бояться эта славная куколка. Лишить ее первозданности, внести коррективы своей рукой. Чтобы она помнила. Зачем? А какая разница. Своеобразная мания величия и жажда обладания. Очернить святое так заманчиво. Акт вандализма на чистом алтаре.
Подушечки пальцев к губам, обвести контур. По нежной коже щечки, все еще покрытой румянцем. Задержаться, прижать уже ладонь. Черт возьми, руки никогда не бывают горячими. Или же это хорошо. Однозначно хорошо, что еще нет перчаток. Так ближе и интимнее. Вторая рука незаметно, но настойчиво сжимает тонкое запястье. Попалась. Не терять контакта глаз, не выпускать из плена.
- Тебе не будет больно. Попробуй, - змей-искуситель, ядом на бледных губах. Почти из губ в губы дыханием, в миллиметрах от незнакомой, но такой неожиданно желанной. Как будто темные боги внутри требуют крови невинной.

Отредактировано Adeline Grimmer (2012-01-15 23:50:25)

+1

8

Растерянно заморгала, снова захлопала своими длиннющими, но очень светлыми ресницами, когда палец неожиданно прижался к губам, замолчала, просто не отрывая взгляда от обладательницы пальца, растерялась окончательно, не представляя, что делать в такой ситуации. Она просто никогда не попадала, не попадалась так до сих пор, умело убегая и прячась, а тут на нее смотрели, ее трогали и, кажется, совсем не оставляли выбора.
Как она на меня смотрит.
Почувствовала мурашки по телу, которые не просто банально бежали по спине, а нагло забирались в самые неожиданные места, машинально приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, ощутила вкус прохладных чужих пальцев, растерялась, занервничала окончательно и автоматически лизнула то, что было так близко у губ – эти пальцы... Вот теперь вспыхнула краской уже в полной мере, попыталась сделать шаг назад и не сделала, все также глядя глаза в глаза и… позволяя себя гладить.
- Нет, я совсем не боюсь, просто…
Врать она умела и любила, филигранно, точно, профессионально, не краснея даже, но сейчас почему-то не получалось. Эти пальцы, лениво перебравшиеся сейчас с губ дальше и исследующие то, что им заблагорассуживалось, мешали сосредоточиться на «отзеркаливании», заставляли появиться настоящую Софию, перепуганную, психующую и пытающуюся сопротивляться. Наверное, уже было поздно. Сопротивляться поздно.
- Я боюсь, но…
С удивлением и неожиданно ощутила, что страх куда-то подевался, на нее навалилось и обнимало сейчас такое невиданное спокойствие, как будто кто-то щелкнул волшебным переключателем. Шепот, вкрадчивый хрипловатый голос приказывал, не уговаривал – просто говорил, что делать, чтобы все было правильно, встало на свои места. И София понимала, что не может, физически не может не послушаться. Она слушала голос, чувствовала прикосновение, понимала, что из вроде легкого захвата запястья не вырваться. И медленно опустила голову, очень-очень медленно кивнув. Сначала раз, потом второй, третий, молча, опустив глаза и глядя теперь перед собой куда-то в пол.
- Ладно, хорошо, давайте.
Наконец, выдавила из себя, как-то обреченно понимая, что только что почему-то, по какому-то чуду согласилась на то, чего в жизни бы не сделала себе сама. И не собиралась, и не планировала – и согласилась.
- Только…
Снова подняла голову, встретилась взглядом с ее губами и поняла, что пропала окончательно. У нее не было права ставить условия сейчас, за нее все было решено. И, судя по всему, заранее.
Только не показывайте мне иголку, не…!

0

9

Ближе.
Рыбка попалась на крючок. Если коготок увяз, всей птичке пропасть. А девочка, милая сладкая девочка, увязла уже если не по пояс, то точно по бедра, и любое резкое движение - от него только глубже проваливаешься в трясину. Говорила же тебе мама, не ходи к болоту, но нет, нет, детка, всех тянет неведомо куда.
Коснувшийся пальцев язычок вызывает легкую дрожь, прокатывающуюся от запястья к плечу и вниз, по груди. Без комков в животе, без бабочек. Не возбуждение, а пока лишь обещание его. Не отрывая от нее глаз, поднести пальцы к губам и облизать их. Такой косвенный поцелуй. Невинный и легкий.
Сладко.
- Не бойся, - усмехнулась Ада. Страх убивает разум, страх сейчас не имеет смысла.
Страх лишь механизм выживания, и он совершенно не нужен, если кто-то уже решает за тебя. Приказ заменяет здравый смысл. Подчинение. Легкое, воздушное, его пока можно сбросить, приложив усилия, но разве жертва догадывается об этом? Нет, для нее чужая воля категорична, и разницы между временным и постоянным покорством почти не видно.
Хрупкую ладошку взять в ладони, заключив не в кандалы даже - в такое подобие кокона, чтобы только кончики пальцев невинно выглядывали наружу, беззащитно. Поцеловать их кончики, розоватые ноготки, аккуратно обработанные, не в пример собственным когтям, покрытым черным лаком.
Не терять контакта глаз.
Это закрепляет власть.
Мудрый Каа, мудрый удав, как ты гипнотизировал свою добычу. И даже если она опускает глаза, смущаясь, ощущение тяжелого взгляда не покинет, не оставит. Обволакивает и на дает спокойно дышать.
- Идем, - одними губами, без звука.
Подруга этой девочки завороженно наблюдает, не издавая ни звука. Наверное, ей страшно, и страшно за себя, в первую очередь. Или же тоже попала под очарование голоса, только она совершенно не интересна и не нужна. А эта...нужна ли? Спорный вопрос. Вот сейчас, сию минуту - да, это такая острая прихоть, с которой невозможно бороться.
Это такая игра.
Потянув за руку, девушка увлекла свою куколку за собой. Подтолкнула к стулу. Мягко надавив на плечи, заставила сесть. В этом, конечно, не было нужды, достаточно было бы слова. Или двух. Но кинестетику всегда приятно прикоснуться к тому, кто нравится, а блондинка в этот момент нравилась весьма. Покрасневшая, напуганная и покорная. Не тупым рабским подчинением, а так, как и нужно. Всем существом своим, без унижения.
- Просто закрой глаза, - шепот у самого уха, к которому пришлось наклониться.
И, не удержавшись, слегка прикоснуться губами к мочке, словно обозначая место будущего прокола. Так, мимолетно, мимоходом, можно даже подумать, что поцелуй лишь почудился.

+1


Вы здесь » White horse » Прошлое и Будущее » Beim ersten Mal tut's immer weh